Библиографическое описание:

Бутанина Е. С. Метафоры тела в поэзии Сергея Есенина // Молодой ученый. — 2016. — №6.4. — С. 5-7.



Первая половина ХХ века традиционно считается периодом становления и развития культуры модернизма. Истоки его мы находим ещё в конце девятнадцатого века, когда возрастает интерес к психологической науке, философии, остро встаёт вопрос бытия человека и смысла его жизни. Одновременно усиливается внимание к телу человека как к материи, в которую обличена его душа [9,c.81–84]. Деятели культуры модернизма отводят в своих произведениях внушительную часть размышлениям о том, как характеризуют человека его походка, мимика, движения. В русской поэзии Серебряного века особую роль тела человека признавали В. Хлебников и другие футуристы. Кроме того, изображение частей тела имело значительную роль в создании целостного образа лирического героя, нередко именно телесная оболочка становится проводником на пути к внутреннему миру героя [1,c.383–385]. Похожие идеи продвигали приверженцы имажинизма. Целью своей имажинисты видели создание образа. Как известно, к течению имажинизма примыкал и Сергей Есенин, но значительные черты этого течения прослеживаются лишь в его позднем творчестве [7,с.13–17.]

Поэзия Сергея Есенина — удивительный сплав неторопливой нежности и дерзкой решительности, стихотворения его — это гимн русской земле, родному краю. Вряд ли в пределах русской поэзии найдётся поэт, который так же тонко чувствовал природу, говорил с ней на одном языке, как это делал молодой рязанский поэт. Теме безграничной любви к Родине Есенин не изменяет до конца своего творческого и жизненного пути, снова и снова обращаясь к ней, называя себя «последним поэтом деревни». Однако будучи художником «новой культурной эпохи», его вниманием не могла не завладеть тема человека и его судьбы в этом мире, смысла его жизни. В связи с этим, представляет интерес также и видение роли телесной оболочки человека, какова роль изображаемых частей тела в поэзии Есенина.

Итак, целью данной работы является рассмотрение образов, составляющих понятие «тело человека». Для реализации цели были поставлены следующие задачи: 1) изучить употребление метафор тела в поэзии С. Есенина; 2) выявить роль употребления таких метафор.

В данной работе мы рассмотрим употребление метафор тела в соотношении с периодами творчества поэта.

Ранняя лирика Есенина преисполнена разговорами с природой. Молодой поэт, чувствуя себя неотъемлемой частью нашего мира, часто сравнивает себя с кудрявым клёном, тянется к растительному миру. Один из самых часто встречающихся образов в этот период — берёза. Именно это дерево настолько привлекает поэта своей элегантностью, что тот сравнивает её с прекрасной девушкой. Ствол берёзки — это стан девицы, зелёные листья — её пышная прическа, раскинувшиеся ветви — тонкие руки, а корни — изящные колени.

Именно в этот период своего творчества Есенин широко использует возможности антропоморфной метафоры, приёма создания образа, при котором объекты живой и неживой природы наделяются человеческими качествами, мыслями, переживаниями. Используя антропоморфную метафору, поэт устанавливает связь между растительным миром и миром человека. Картина «тела» объекта природы рождается посредством ассоциации, как это было показано на примере берёзы.

В стихотворении от 15 августа 1918 года поэт обращается к берёзе: «Зелёная причёска,/Девическая грудь.».., желая открыть тайну её «древесных дум». В момент обращения к дереву стирается его неодушевленность — берёзка отвечает поэту, причем она осознаёт свою одушевленность, не видя различий между собой и человеком, она говорит о частях своего «тела»: «За голые колени/Он обнимал меня» [2, c.99].

Апофеоз сближения человека с природой наблюдается, когда поэт буквально отождествляет себя с клёном в стихотворении от 28 ноября 1925 года: «Сам себе казался я таким же клёном,/Только не опавшим, а вовсю зелёным». Здесь же поэт рисует тождество человека и дерева на телесном уровне: «И, как пьяный сторож, выйдя на дорогу,/Утонул в сугробе, приморозил ногу» [2,c.452].

Использование лексем понятийного поля «тело человека» в приведённых контекстах иллюстрирует ситуацию связи в цепи «природа-человек» [11,с.65–70].

Иное назначение имеет метафоры тела в стихотворении «Мир таинственный, мир мой древний.».. 1921 года. Это один из немногочисленных примеров, когда частями человеческого тела поэт наделяет объекты неживой природы. Изучая контекст, мы становимся свидетелями схватки между городом и деревней. В строках «Вот сдавили за шею деревню/Каменные руки шоссе» [2,c.121–122] подчеркивается особая сила городского гнёта, его «каменная» хватка, и хрупкость деревни. Сквозь призму метафорических образов мы чувствуем личные переживания поэта, его искреннее беспокойство за судьбу деревни, а в широком смысле — это изображение бесконечной борьбы цивилизации и природы. В качестве условного объекта «цивилизации» выступает город, деревня же в понимании писателя, соответственно, природный объект.

Особый интерес для нас представляют периоды более позднего творчества Есенина. Здесь вниманием художника владеет, преимущественно, тело женское. Запястья и плечи, глаза и губы — всё обретает неистовую чувственность и некую таинственность. Кажется, что наедине с женщиной слова теряют свою значимость, а части прекрасного тела, изящные движения обладают даром соблазнения, ибо к ним всецело приковано внимание поэта.

Особой нежностью в поэзии Есенина обладают руки женщины: «Пальцы пляшут твои в полукруг», «Не гляди на её запястья,/И с плечей её льющийся шёлк» [2,c.130–131], «Руки милой — пара лебедей –/В золоте волос моих ныряют» [2,c.187].

Восхищением одаряет поэт женское лицо, говоря: «Мне не нравится, что персияне/Держат женщин и дев под чадрой» [2,c.182].

Итак, вполне понятно, что именно женское тело является предметом вдохновения писателя. Воспевание магической его силы является сигналом появления в произведениях Есенина своеобразного культа тела. Однако «культ» этот не предполагает возвышения телесного начала над духовным. Изображая части человеческого тела, автор не пренебрегает изображением мира внутренних переживаний, мира чувств и эмоций.

В стихотворении «Ты меня не любишь, не жалеешь.».. 1925 года имеется описание телесной страсти, по словам лирического героя, «не тревожащей души». Описание этой страсти сопряжено с изображением женского тела: «Не смотря в лицо, от страсти млеешь,/Мне на плечи руки опустив», «Молодая, с чувственным оскалом.».. [2,c.449]. Герой подчеркивает, что связь между ним и девушкой «легкодумна» и непрочна, возможно, именно поэтому он описывает лишь малые, бросающиеся в глаза детали тела девушки.

Примером превалирующей значимости жестов, языка тела видятся строки из стихотворения «Письмо к женщине» 1924 года: «Взволнованно ходили вы по комнате/И что-то резкое/В лицо бросали мне» [2,c.283–285] — описание ситуации, при которой напряжение передают жесты и действия, а не слова.

В период позднего творчества, а именно — 1923–1925 г.г., отчётливо виден мотив усталости и разочарования в жизни. Всё больше стихотворений посвящено переосмыслению прожитых лет, путём рефлексии поэт пытается установить возможные причины охвативших его сердце отчаяния и тоски. Писатель понимает, насколько несовершенна сущность человека: как быстро проходит молодость, вместе с ней уходят многие возможности, и бессилие человека перед лицом уготованной ему судьбы поистине трагично [10, с.98- 102].

В катрене «Чужие губы разнесли/Твоё тепло и трепет тела./Как будто дождик моросит/С души, немного омертвелой» виден мотив уходящей юности, приближения смерти. Подобно тому, как тело растрачивает свои лучшие свойства, так же «увядает» и душа. В этом же стихотворении наблюдаем «исчезновение плоти», её снятие: «...усеян сад/В берёз изглоданные кости» [2,c.143].

В стихотворении 1923 года снова имеется мотив усталости и смерти, выраженный с помощью употребления метафор тела: «Тех волос золотое сено/Превращается в серый цвет», «И с улыбкою странной лица/Полюбил я носить в легком теле/Тихий свет и покой мертвеца» [2,c.135–136].

Приведённые выше примеры: «Чужие губы разнесли/Твоё тепло и трепет тела./Как будто дождик моросит/С души, немного омертвелой», «Полюбил я носить в легком теле/Тихий свет и покой мертвеца» и строка «Я душой стал, как желтый скелет» из стихотворения 1923 года свидетельствуют о том, что на данном этапе творчества поэт соотносит телесное и духовное начало. Позднее, в стихотворении 1925 года, размышляя о назначении поэта, Есенин говорит: «быть поэтом — рубцевать себя по нежной коже». Мотив самоистязания, привычный для библейских текстов, также показан с помощью метафоры тела, но автор имеет в виду не физическую боль. Для того чтобы угодить своей «публике», писателю необходимо раз за разом причинять себе боль, обнажая душу перед читательской аудиторией, и в этом мы снова видим связь между телесным и духовным.

Итак, мы выяснили, что в произведениях Сергея Есенина имеются многообразные лексемы понятийного поля «тело человека». В зависимости от периода творчества поэта метафоры тела выполняют различные функции. Кроме того, на протяжении всего творчества меняется отношение писателя к телесному началу. В конце концов, поэт видит тождество телесного и духовного начала перед лицом смерти: старение телесной оболочки сопровождается увяданием души. Таким образом, тело и душа объединяются, переходя в нечто принципиально новое, сверхчувственное.

Литература:

  1. Верещагин О. А. Феноменология «телесности» и современные практики философской рефлексии // Мир науки, культуры, образования. 2014. № 4(47). С. 383–385.
  2. Есенин С. Всемирная библиотека поэзии. Избранное. Издательство «Феникс», Ростов-на-Дону, 1995–512 с.
  3. Захаров А. Н. Периодизация творчества Есенина в свете его поэтики // Есенин академический: Актуальные проблемы научного издания. Есенинский сборник. Вып. II. М., 1995. С. 140–154.
  4. Захаров А. Н., Савченко Т. К. Есенин и имажинизм // Российский литературоведческий журнал. N. 1 -1997. — С.4–40.
  5. Ланн Ж-К. Метафоры тела в поэзии Велимира Хлебникова // Тело в русской культуре. Сборник статей. М.: НЛО, 2005. С.324 -339.
  6. Прокушев Ю. Л. Сергей Есенин: Образ. Стихи. Эпоха. М., 1979. — 304 стр.
  7. Пяткин С. Н. Поэтика «простого слова» в лирике С. А. Есенина 1924–25 гг. // Современное есениноведение. 2013. № 26. С. 13–17.
  8. Фандо Р. А., Беганцова И. С., Валеева Е. В. Человек: биология, психология, культурология. — М.: Academia, 2007. — 288 c.
  9. Фандо Р. А., Валеева Е. В. Достижения межполушарной ассиметрии мозга и современное образовательное пространство // Современные научные достижения — 2013. Материалы IX международной научно-практической конференции. 2013. С. 81–84.
  10. Фандо Р. А., Валеева Е. В. Формирование личности на стыке ее художественно-антропологических и биологических свойств // Вопросы культурологи. 2014. № 3. — С. 98- 102.
  11. Фортунатова В. А., Фортунатов Н. М. Текст и текстология в пространстве русской классической литературы// Вопросы развития филологии и литературы в России и мире. Современная литература и культурные традицииМатериалы II Всероссийской научной Интернет-конференции с международным участием. Сервис виртуальных конференций PaxGrid; ИП Синяев Д. Н.. — Казань, 2014. — С. 65–70.
Основные термины (генерируются автоматически): метафоры тела, метафор тела, употребление метафор тела, частей тела, человеческого тела, человеческого тела поэт, роль тела человека, творчества Есенина, творчества поэта, поэта метафоры тела, русской поэзии, поэзии Есенина, позднего творчества, употребления метафор тела, Сергея Есенина, изображение частей тела, Сергей Есенин, помощью метафоры тела, позднего творчества Есенина, этапе творчества поэт.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle