Библиографическое описание:

Бутанина Е. С. Метафоры тела в поэзии Сергея Есенина // Молодой ученый. — 2016. — №6.4. — С. 5-7.



Первая половина ХХ века традиционно считается периодом становления и развития культуры модернизма. Истоки его мы находим ещё в конце девятнадцатого века, когда возрастает интерес к психологической науке, философии, остро встаёт вопрос бытия человека и смысла его жизни. Одновременно усиливается внимание к телу человека как к материи, в которую обличена его душа [9,c.81–84]. Деятели культуры модернизма отводят в своих произведениях внушительную часть размышлениям о том, как характеризуют человека его походка, мимика, движения. В русской поэзии Серебряного века особую роль тела человека признавали В. Хлебников и другие футуристы. Кроме того, изображение частей тела имело значительную роль в создании целостного образа лирического героя, нередко именно телесная оболочка становится проводником на пути к внутреннему миру героя [1,c.383–385]. Похожие идеи продвигали приверженцы имажинизма. Целью своей имажинисты видели создание образа. Как известно, к течению имажинизма примыкал и Сергей Есенин, но значительные черты этого течения прослеживаются лишь в его позднем творчестве [7,с.13–17.]

Поэзия Сергея Есенина — удивительный сплав неторопливой нежности и дерзкой решительности, стихотворения его — это гимн русской земле, родному краю. Вряд ли в пределах русской поэзии найдётся поэт, который так же тонко чувствовал природу, говорил с ней на одном языке, как это делал молодой рязанский поэт. Теме безграничной любви к Родине Есенин не изменяет до конца своего творческого и жизненного пути, снова и снова обращаясь к ней, называя себя «последним поэтом деревни». Однако будучи художником «новой культурной эпохи», его вниманием не могла не завладеть тема человека и его судьбы в этом мире, смысла его жизни. В связи с этим, представляет интерес также и видение роли телесной оболочки человека, какова роль изображаемых частей тела в поэзии Есенина.

Итак, целью данной работы является рассмотрение образов, составляющих понятие «тело человека». Для реализации цели были поставлены следующие задачи: 1) изучить употребление метафор тела в поэзии С. Есенина; 2) выявить роль употребления таких метафор.

В данной работе мы рассмотрим употребление метафор тела в соотношении с периодами творчества поэта.

Ранняя лирика Есенина преисполнена разговорами с природой. Молодой поэт, чувствуя себя неотъемлемой частью нашего мира, часто сравнивает себя с кудрявым клёном, тянется к растительному миру. Один из самых часто встречающихся образов в этот период — берёза. Именно это дерево настолько привлекает поэта своей элегантностью, что тот сравнивает её с прекрасной девушкой. Ствол берёзки — это стан девицы, зелёные листья — её пышная прическа, раскинувшиеся ветви — тонкие руки, а корни — изящные колени.

Именно в этот период своего творчества Есенин широко использует возможности антропоморфной метафоры, приёма создания образа, при котором объекты живой и неживой природы наделяются человеческими качествами, мыслями, переживаниями. Используя антропоморфную метафору, поэт устанавливает связь между растительным миром и миром человека. Картина «тела» объекта природы рождается посредством ассоциации, как это было показано на примере берёзы.

В стихотворении от 15 августа 1918 года поэт обращается к берёзе: «Зелёная причёска,/Девическая грудь.».., желая открыть тайну её «древесных дум». В момент обращения к дереву стирается его неодушевленность — берёзка отвечает поэту, причем она осознаёт свою одушевленность, не видя различий между собой и человеком, она говорит о частях своего «тела»: «За голые колени/Он обнимал меня» [2, c.99].

Апофеоз сближения человека с природой наблюдается, когда поэт буквально отождествляет себя с клёном в стихотворении от 28 ноября 1925 года: «Сам себе казался я таким же клёном,/Только не опавшим, а вовсю зелёным». Здесь же поэт рисует тождество человека и дерева на телесном уровне: «И, как пьяный сторож, выйдя на дорогу,/Утонул в сугробе, приморозил ногу» [2,c.452].

Использование лексем понятийного поля «тело человека» в приведённых контекстах иллюстрирует ситуацию связи в цепи «природа-человек» [11,с.65–70].

Иное назначение имеет метафоры тела в стихотворении «Мир таинственный, мир мой древний.».. 1921 года. Это один из немногочисленных примеров, когда частями человеческого тела поэт наделяет объекты неживой природы. Изучая контекст, мы становимся свидетелями схватки между городом и деревней. В строках «Вот сдавили за шею деревню/Каменные руки шоссе» [2,c.121–122] подчеркивается особая сила городского гнёта, его «каменная» хватка, и хрупкость деревни. Сквозь призму метафорических образов мы чувствуем личные переживания поэта, его искреннее беспокойство за судьбу деревни, а в широком смысле — это изображение бесконечной борьбы цивилизации и природы. В качестве условного объекта «цивилизации» выступает город, деревня же в понимании писателя, соответственно, природный объект.

Особый интерес для нас представляют периоды более позднего творчества Есенина. Здесь вниманием художника владеет, преимущественно, тело женское. Запястья и плечи, глаза и губы — всё обретает неистовую чувственность и некую таинственность. Кажется, что наедине с женщиной слова теряют свою значимость, а части прекрасного тела, изящные движения обладают даром соблазнения, ибо к ним всецело приковано внимание поэта.

Особой нежностью в поэзии Есенина обладают руки женщины: «Пальцы пляшут твои в полукруг», «Не гляди на её запястья,/И с плечей её льющийся шёлк» [2,c.130–131], «Руки милой — пара лебедей –/В золоте волос моих ныряют» [2,c.187].

Восхищением одаряет поэт женское лицо, говоря: «Мне не нравится, что персияне/Держат женщин и дев под чадрой» [2,c.182].

Итак, вполне понятно, что именно женское тело является предметом вдохновения писателя. Воспевание магической его силы является сигналом появления в произведениях Есенина своеобразного культа тела. Однако «культ» этот не предполагает возвышения телесного начала над духовным. Изображая части человеческого тела, автор не пренебрегает изображением мира внутренних переживаний, мира чувств и эмоций.

В стихотворении «Ты меня не любишь, не жалеешь.».. 1925 года имеется описание телесной страсти, по словам лирического героя, «не тревожащей души». Описание этой страсти сопряжено с изображением женского тела: «Не смотря в лицо, от страсти млеешь,/Мне на плечи руки опустив», «Молодая, с чувственным оскалом.».. [2,c.449]. Герой подчеркивает, что связь между ним и девушкой «легкодумна» и непрочна, возможно, именно поэтому он описывает лишь малые, бросающиеся в глаза детали тела девушки.

Примером превалирующей значимости жестов, языка тела видятся строки из стихотворения «Письмо к женщине» 1924 года: «Взволнованно ходили вы по комнате/И что-то резкое/В лицо бросали мне» [2,c.283–285] — описание ситуации, при которой напряжение передают жесты и действия, а не слова.

В период позднего творчества, а именно — 1923–1925 г.г., отчётливо виден мотив усталости и разочарования в жизни. Всё больше стихотворений посвящено переосмыслению прожитых лет, путём рефлексии поэт пытается установить возможные причины охвативших его сердце отчаяния и тоски. Писатель понимает, насколько несовершенна сущность человека: как быстро проходит молодость, вместе с ней уходят многие возможности, и бессилие человека перед лицом уготованной ему судьбы поистине трагично [10, с.98- 102].

В катрене «Чужие губы разнесли/Твоё тепло и трепет тела./Как будто дождик моросит/С души, немного омертвелой» виден мотив уходящей юности, приближения смерти. Подобно тому, как тело растрачивает свои лучшие свойства, так же «увядает» и душа. В этом же стихотворении наблюдаем «исчезновение плоти», её снятие: «...усеян сад/В берёз изглоданные кости» [2,c.143].

В стихотворении 1923 года снова имеется мотив усталости и смерти, выраженный с помощью употребления метафор тела: «Тех волос золотое сено/Превращается в серый цвет», «И с улыбкою странной лица/Полюбил я носить в легком теле/Тихий свет и покой мертвеца» [2,c.135–136].

Приведённые выше примеры: «Чужие губы разнесли/Твоё тепло и трепет тела./Как будто дождик моросит/С души, немного омертвелой», «Полюбил я носить в легком теле/Тихий свет и покой мертвеца» и строка «Я душой стал, как желтый скелет» из стихотворения 1923 года свидетельствуют о том, что на данном этапе творчества поэт соотносит телесное и духовное начало. Позднее, в стихотворении 1925 года, размышляя о назначении поэта, Есенин говорит: «быть поэтом — рубцевать себя по нежной коже». Мотив самоистязания, привычный для библейских текстов, также показан с помощью метафоры тела, но автор имеет в виду не физическую боль. Для того чтобы угодить своей «публике», писателю необходимо раз за разом причинять себе боль, обнажая душу перед читательской аудиторией, и в этом мы снова видим связь между телесным и духовным.

Итак, мы выяснили, что в произведениях Сергея Есенина имеются многообразные лексемы понятийного поля «тело человека». В зависимости от периода творчества поэта метафоры тела выполняют различные функции. Кроме того, на протяжении всего творчества меняется отношение писателя к телесному началу. В конце концов, поэт видит тождество телесного и духовного начала перед лицом смерти: старение телесной оболочки сопровождается увяданием души. Таким образом, тело и душа объединяются, переходя в нечто принципиально новое, сверхчувственное.

Литература:

  1. Верещагин О. А. Феноменология «телесности» и современные практики философской рефлексии // Мир науки, культуры, образования. 2014. № 4(47). С. 383–385.
  2. Есенин С. Всемирная библиотека поэзии. Избранное. Издательство «Феникс», Ростов-на-Дону, 1995–512 с.
  3. Захаров А. Н. Периодизация творчества Есенина в свете его поэтики // Есенин академический: Актуальные проблемы научного издания. Есенинский сборник. Вып. II. М., 1995. С. 140–154.
  4. Захаров А. Н., Савченко Т. К. Есенин и имажинизм // Российский литературоведческий журнал. N. 1 -1997. — С.4–40.
  5. Ланн Ж-К. Метафоры тела в поэзии Велимира Хлебникова // Тело в русской культуре. Сборник статей. М.: НЛО, 2005. С.324 -339.
  6. Прокушев Ю. Л. Сергей Есенин: Образ. Стихи. Эпоха. М., 1979. — 304 стр.
  7. Пяткин С. Н. Поэтика «простого слова» в лирике С. А. Есенина 1924–25 гг. // Современное есениноведение. 2013. № 26. С. 13–17.
  8. Фандо Р. А., Беганцова И. С., Валеева Е. В. Человек: биология, психология, культурология. — М.: Academia, 2007. — 288 c.
  9. Фандо Р. А., Валеева Е. В. Достижения межполушарной ассиметрии мозга и современное образовательное пространство // Современные научные достижения — 2013. Материалы IX международной научно-практической конференции. 2013. С. 81–84.
  10. Фандо Р. А., Валеева Е. В. Формирование личности на стыке ее художественно-антропологических и биологических свойств // Вопросы культурологи. 2014. № 3. — С. 98- 102.
  11. Фортунатова В. А., Фортунатов Н. М. Текст и текстология в пространстве русской классической литературы// Вопросы развития филологии и литературы в России и мире. Современная литература и культурные традицииМатериалы II Всероссийской научной Интернет-конференции с международным участием. Сервис виртуальных конференций PaxGrid; ИП Синяев Д. Н.. — Казань, 2014. — С. 65–70.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle