Библиографическое описание:

Арзикулов А. Ш., Махсумов М. Анализ семейной ситуации и оценка психоэмоциональной сферы младших школьников с дезадаптацией // Молодой ученый. — 2016. — №4. — С. 248-250.



Анализ показывает, что в существующей системе дефиниций понятие школьной дезадаптации не является ни описательным, ни диагностическим. Это понятие во многом собирательное и включает социально-средовые, психолого-педагогические, медико-биологические факторы или вернее условия развития самого явления школьной дезадаптации. Такой многофакторный подход показывает с какой долей вероятности те явления, которые относятся к школьной дезадаптации, сочетаются с теми или иными социальными, педагогическими, психологическими и патологическими признаками [1, 8].

Школьная дезадаптация» — это нарушение приспособления личности школьника к условиям обучения в школе, которое выступает как частное явление расстройства у ребенка общей способности к психической адаптации в связи с какими-либо патологическими факторами [2, 3, 5]. Под этим углом зрения школьная дезадаптация и для родителей, и для педагогов, и для врачей, как правило, расстройство в рамках вектора «болезнь/ нарушение здоровья, развития или поведения» [1, 6, 7, 8].

Целью работы было изучение влияние семейной ситуации на особенности психоэмоциональных реакций школьников с дезадаптационными нарушениями.

Материалом иметодом для исследования служили школьники с дезадаптационными нарушениями 7–11 (30 мальчиков и 32 девочек) и 12–17 (26 мальчиков и 24 девочек) лет. Исследования проводились с применением методики фрустрационной толерантности S. Rosenzweig. Выбор данной методики обусловлен тем, что она позволяет определить в способность ребенка к психологической защите, а также характер адаптивных реакций на возможные стрессовые (фрустрирующие) ситуации.

По материально бытовым условиям, физическому развитию, заболеваемости обе группы к началу обследования детей существенно не различались.

Анализ полученных нами результатов показывает на присутствие психоэмоциональных параллелей у всех детей с проявлениями дезадаптации.

Как видно из таблицы, степени реагирования и качество изменения психоэмоционального профиля зависят от возраста обследуемых. Так, у мальчиков и девочек в возрасте 7–11 лет изменения психоэмоционального фона достоверно отмечались снижением по импунитивной «М» направленности реакции (20,4±5,11; P<0,01). В целом же наблюдается усиление снижения толерантности к фрустрации, что проявляется повышением показателя экстрапунитивных «Э» реакций (48,65±6.34) и реакций продолжения потребности «I-P» (44,45±6,31; P<0,05).

У подростков учащихся с реакцией дезадаптации соотношение между типами реакций и их направленностью резко нарушены. Констатируется достоверный рост экстрапунитивных «Э» реакций самозащитного типа (58,25±3,5; P<0,05) по сравнению с детьми 7–11 лет и по сравнению

показателями детей 12–17 лет здоровой популяции. Также отмечается выраженная тенденция увеличения показателя реакции продолжения потребности «I-P» (21,75±2,98; P<0,001).

Реакция по типу «О-Д» (21,95±2,99; P<0,01) — доминирования препятствие снижена по сравнению со здоровой популяцией.

Результаты исследования свидетельствуют, что на стрессовую ситуацию школьники с дезадаптацией склонны реагировать агрессией на окружающих, излишней самозащитой и их эмоциональные реакции отличаются неадекватностью.

Психоэмоциональное реагирование школьников сдезадаптационными нарушениями (в%)

Тип реагирования

7–11 ЛЕТ

12–17 ЛЕТ

Здоровые (n=178)

Дезадаптацией (n=62)

Здоровые

(n=191)

Дезадаптацией (n=50)

I

24,2±3,21

30,9±5,86

20,55±2,92

23,8±3,08

Э

38,45±3,64

48,65±6,34

48,2±3,61

58,25±3,56*

М

37,35±3,62

20,4±5,11*

31,45±3,35

17,95±2,77*

I-P

37,18±3,62

44,45±6,31

13,1±2,44

21,75±2,98*

О-Д

24,72±3,23

19,2±5,0

37,5±3,50

21,95±2,99*

Э-Д

38,1±3,63

36,35±6,10

49,45±3,61

56,3±3,58

Отмеченные звездочкой (*) — данные достоверны по отношению к показателям здоровой популяции школьников.

Низкий «О-Д» в обеих возрастных группах (19,2±5,0 и 21,95±2,99; P<0,001) 7–11 и 12–17 лет свидетельствует о снижении критичности и самооценки. Препятствие, вызвавшее фрустрацию, детьми оценивается как не имеющее серьезного значения или дети ищут источник конфликта вне себя.

Достоверно реже, чем в норме, ответы импунитивной направленности и несколько чаще — интрапунитивные (23,8±3,08; Р<0,05).

Оценка эмоциональной сферы детей и подростков с дезадаптацией методом Роршах также указывает на характерные признаки, свидетельствующие о повышенной аффективности, слабо контролируемой интеллектом и сниженных возможностях адекватной адаптации к окружающей среде.

Как известно, интерпретации стимульного материалов обследовании в которых учитывается цвет изображения (CF, FC, c), относятся к оценке эмоциональной сферы, причем степень участия формы указывает на различные виды контроля со стороны интеллекта. CF- ответы (7,2 и 6,6; 8,1 и 8,9 в 7–11 и 12–17 лет соответственно у мальчиков и девочек) у дезадаптированных школьников больше, чем в популяции здоровых. Соотношения FC> (CF+c) преимущественно правосторонняя, что лишний раз доказывает о неустойчивой аффективности и сниженных возможностях адаптации.

Анализ семейной ситуации в группе детей с дезадаптацией показал в абсолютном большинстве случаев наличие частых конфликтов между родителями (87,7 %, Р<0,001).

Почти половина обследованных воспитывались в условиях неполной семьи (37 %, Р<0,001) — отсутствие одного или обеих родителей, чаще отца, наличие в семье отчима, мачехи и др., а также в атмосфере постоянных семейных скандалов и конфликтных отношений. Нормальные условия воспитания встречались значительно реже (7,7 %, Р<0,001), чем у детей и подростков без отклонений в поведении (контрольная группа). Среди форм неправильного воспитания чаще всего обнаруживались гипоопека (35,7 %), безнадзорность (36,0 %).

Ситуация “кумира” семьи чаще встречалась (18,9 %), чем “золушки”. Довольно чаще выявляли смешанные варианты неправильного воспитания. Характерно, что в большинстве обследованных семей (86,8 %) материально-бытовые условия были благоприятными. Следовательно, появление отклонений в поведении у подростков зависело не столько от материального благосостояния, сколько от отрицательного микроклимата.

Несомненно, что низкий уровень образования и культуры родителей являются факторами отрицательного педагогического воздействия. Наряду с этим ребенок, общаясь с родителями, подражает их поведению, усваивает их установки и отношение к жизни. Такие формы воспитания как гипоопека и ее крайняя степень — безнадзорность, жестокость родителей, драки в семье, физические наказания, злоупотребление спиртными напитками, создают определенные условия для подражания. Ребенок видит, что в его окружении все решается с позиции силы и невольно усваивает эти формы взаимоотношений.

Нами проведен объективный анализ состояния и уровня педагогической культуры родителей детей с дезадаптационными нарушениями.

Как показали результаты, свыше половины отцов 53,6 % и 55 % матерей из полной семьи и 69,7 % матерей из неполной, считают уровень педагогической подготовленности недостаточным или не совсем достаточным. Значительно большее число осознавших слабость своих педагогических позиций матерей из неполной семьи объясняется более сложной педагогической ситуацией в ней.

Признаком явной педагогической безграмотности и педагогического бессилия является использование в воспитательной практике семей детей с нарушенной адаптацией авторитарные методы, такие как приказание, требование (21,3 %, Р<0,05), запрещение без особых объяснений (10,7 %), запугивание, угрозы, наказание физическим трудом. Примером педагогической безграмотности является также отсутствие единства требований к ребенку со стороны родителей, свойственное части обследуемых семей.

Опасность такого воспитания и в том, что оно провоцирует повышенную детскую возбудимость, раздражительность, а порой и агрессивность, что становится одним из факторов развития у ребенка невроза. На это указывают ряд исследователей семьи и семейных отношений (3, 4).

Родители детей с дезадаптацией часто предъявляли жалобы на раздражительность, беспокойство, внутреннюю тревогу — эмоциональную лабильность и тревожность. У родителей часты симптомы вегетососудистой дисфункции, чем в контрольной (утомляемость, головные боли при напряжении и утомлении, ощущение комка в горле, покраснение при волнении). Обращают на себя внимание более частые, чем в контрольной группе, заболевания кожи, хронические очаги инфекции (риниты, тонзиллиты, кариес зубов), патологии желудочно-кишечного тракта, сердечно-сосудистой систем. На момент обследования у большинства матерей диагностировано состояние эмоционального стресса (72 %), реже — у отцов (31 %). Эти данные существенно отличаются от данных общей популяции.

Заключение

Таким образом, среди причин, определяющих дезадаптацию, ведущими являются склонность к эксплозивности, неспособность корригировать свои эмоциональные и поведенческие реакции. В результате дети создают вокруг себя конфликтные ситуации и сами реагирует на них усугублением психопатоподобного поведения.

У детей и подростков — школьников с реакциями дезадаптации выявляются характерные типы и направление эмоционального реагирования на фрустрацию; чаще проявляется экстрапунитивная (внешнеобвиняющая) и менее часто импунитивная (уклоняющая) направленность.

Нарушения адаптации усиливают психотравматирующие ситуации в школе и семье, создавая тем самым неблагоприятные условия для развития личности.

Недостаточный уровень сформированности личности детей с дезадаптацией может приводить к нарушению установления межличностных отношений в системах ребенок-ребенок и ребенок взрослый.

Литература:

  1. Александровский Ю. А., Липовецкий С. С. Возрастные особенности индивидуальности младших школьников (по методике Н.Кетелля) — В кн. Медицинские проблемы формирования личности. М.: Наука, 1978, C.103–123.
  2. Арзикулов А. Ш., Искандарова Ш. Р. и др. Состояние здоровья младших школьников из семьи с медико-демографическим риском.//Педиатрия.-2012.-№ 1–2, с.8–11.
  3. Печера К. Л. Психологическая готовность детей к школе.// Российский педиатрический журнал.-2004.- № 3, С.60–62.
  4. Сетко Н. П., Кузько Н. Н., Кирнасюк Е. В. и др. Физиолого-гигиенические аспекты сохранения индивидуального здоровья школьников. // Российский медицинский журнал, 2006, № 2, с.48–49.
  5. Шмакова О. П. Влияние школьного фактора на клиническую компенсацию подростков с формирующимися расстройствами личности. // Материалы 3-ймеждународной научно-практической конференции «здоровье и образование в 21 веке», 29–31 май, 2012, с.435–436.
  6. Румянцев А. Г., Панков Д. Д., Чечельницкая С. М. Новые подходы к мониторингу здоровья школьников. // Российский педиатрический журнал.-2004.-№ 3, С.4–7.
  7. Эйдемиллер Э. Г., Юстицкий В. В. Психология и психотерапия семьи. СПб.: Питер, 2005- 652 с.
  8. Tredwell-Deering D. E., Hanisch S. U. Psychological response to disaster in children and families. // Clin. Pediat. Emer. Med. 2006; V. 3. P.4–14.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle