Библиографическое описание:

Хромых А. В., Басирова Д. Р., Кореньков Н. С., Матвеева К. А. Реакция российского общества на начало Первой мировой войны // Молодой ученый. — 2016. — №3. — С. 734-737.



 

Первая мировая война является, несомненно, одним из ключевых событий в истории человечества. Можно смело утверждать, что весь XX век, включая Вторую мировую войну, был последствием этой великой войны. Война была беспрецедентно кровопролитной, разрушительной, жестокой. Она обрушила как старые государства, существовавшие веками, так и многие нравственные устои и табу, став прологом к установлению тоталитарных режимов и массовым репрессиям. Но она не состоялась бы без готовности тогдашнего общества принять ее. Причем мы говорим здесь не только о российском обществе. Началу этой великой войны предшествовало складывание новых национальных государств (Германия, Италия), и, как следствие этого, обострение чувства национальной общности, постепенно переходившей в национальное самообожание и даже самообожествление. Этому способствовало чувство ненависти как к соседям, с которыми были давние территориальные споры и память о недавних обидах, так и к национальным меньшинствам внутри своих стран. Территориально обделенной и недостаточно самоутвердившейся считали Россию и националистически настроенные круги русского общества.

В связи с этим показательно, что многие восприняли начало войны с энтузиазмом, как повод канализировать накопившуюся к тому моменту ненависть. Например, в черносотенной газете «Голос русского» 24 июля 1914 года вышла заметка главного редактора В. Балашова под красноречивым заголовком «Жаждем Немецкой крови»! В ней он пишет: «После целого ряда лет растерянности, откуда взялась вдруг эта уверенность, этот бодрый тон, эта лихая осанка, как только заговорят о войне! Точно бы сразу переродились все и Русский народ вновь познал и ощутил испокон веков присущую ему непопоборимую мощь и богатырскую силу! Точно бы все мы воскресли духом!

Мы давно жаждем Немецкой крови! Наконец-то мы дорвались до нее!

Как несдержанно хочется мне Немецкой крови»! [4, Л.1]

Кроме того, в этой же газете, в номере за 24 ноября 1914 года была опубликована серия заметок под названием «Выкуривание немецкого духа», где в частности говорилось: «Одесса, 28,X. Обязательным постановлением Генерал-губернатора воспрещены сборища мужчин-немцев более двух, даже русско-подданных, в жилищах: воспрещены все разговоры на Немецком языке, а также печатание типографиями газет. Брошюр и прочего на Немецком языке…В Германских войсках погиб на днях Принц Макс Гессенский, племянник императора Вильгельма… Всех бы их перебить»! Характерно, что там же есть попытка придать войне с Германией религиозный смысл: «В аудитории университета С. М. Соловьев прочитал лекцию на тему «Религиозный смысл борьбы с Германией…Антихристианский характер Германской культуры был выяснен лектором с достаточной полнотой и ясностью…Победа Германии повлекла бы за собой разрушение христианства». [5, Л.3] И тому подобное. Эти заметки интересны, независимо от степени достоверности сообщаемых там сведений, тем, что показывают общую тенденцию черносотенной пропаганды: разжигание ненависти к врагу любой ценой. Следует отметить, что эта газета была рекомендована для выписки во все войсковые части.

В официальном вестнике Союзов русского народа «Русское знамя» печатался в это время ряд материалов, подогревающих ненависть к немцам и австрийцам, проживающим в Российской империи, в том числе и русским подданным. Например, 24 июля 1914 года эта газета писала: «Вон немцев и австрийцев — не славян!... Присутствие наших врагов не допустимо, и они должны быть высланы все до единого, или же удалены отовсюду и сосредоточены, например, на каком-нибудь из островов Сев. Океана под надежной охраной» [7, Л.1]. Впрочем, «Русское знамя» не забывало и о своих традиционных «фаворитах» — евреях. Так, 22 июля в газете было опубликовано обращение к читателям под красноречивым заглавием «Не верьте жидам»! «Героев» заметки сложно было обвинить в боевых действиях против России, поэтому черносотенное издание обвинило их в сознательном искажении информации, которое предполагалось во время предстоящей войны. Искажать информацию о войне, как утверждало это издание, должны были «еврейские» средства массовой информации, к которым, судя по всему, причислялись все издания, в чем-либо не согласные с черносотенными. «В «Русском знамени» будут помещаться ежедневно подробные обозрения военных событий, основанные на проверенных только телеграммах. Лучше обождать день, чем быть встревоженным заведомо ложными жидовскими сообщениями», — писало «Русское знамя». [6,Л.2] Таким образом, это издание творчески сочетало свой довоенный антисемитизм с новой военной тематикой.

Необходимо отметить, что подобного рода антигерманские и ультрапатриотические материалы, опубликованные правыми националистическими изданиями, пользовавшимися поддержкой правительства, были полностью в русле официальной пропаганды и господствовавших в русском обществе настроений. Ненависть к этническим немцам вылилась летом-осенью 1914 года в серию погромов принадлежащих им лавок, магазинов и т. п. В начале войны было разгромлено толпой и германское посольство в Санкт-Петербурге.

Впрочем, как известно, и столица России сменила в 1914 году свое слишком германское название на русское наименование Петроград. Это было в то время общеевропейской тенденцией: в Великобритании, например, правящая Саксен-Кобург-Готская династия переименовала себя в 1917 году в Виндзорскую. В этом Россия не отличалась от союзников — отличалась лишь катастрофическими итогами своего участия в этой мировой войне.

Впрочем, патриотический подъем в русском обществе, вызванный началом войны, мог принимать и иные, более позитивные формы. Так, например, русская общественность могла выражать свою солидарность с народами стран-союзниц и с жертвами германской агрессии. Такие настроения были характерны как для столичной, так и для провинциальной общественности. Так, например, «Акмолинские областные ведомости» опубликовали 16 октября 1914 года «Обращение к русским женщинам города Омска», где сообщалось: «Петроградские русские женщины постановили- представить Бельгийской королеве адрес в котором отметили горячее сочувствие и восхищение самоотверженной… деятельностью Бельгийских женщин во главе с Королевой в дни тяжелых испытаний в борьбе с ордами новых варваров. Русские женщины гор. Омска, желающие присоединиться к адресу Петроградских женщин, благоволят дать свои подписи на особых подписных листах у Зои Иван. Неверовой от 11 до 5 час. Дня ежедневно (кварт. Губернатора)». [1] Муж Зои Ивановны, Акмолинский губернатор Неверов, обратился 24 октября 1914 года со страниц этой же газеты с воззванием: «Граждане! Жертвуйте на нужды пострадавших от военных бедствий». [2]

В той же губернии сбор средств на нужды пострадавших от войны принимал порой весьма специфические формы. Так, местная православная епархия проводила «религиозно-нравственные чтения для образованных слушателей». Очередное такое чтение, намеченное на 14 декабря 1914 года, должно было пройти в здании Первой Мужской гимназии Омска. Доступ на мероприятие был свободным и бесплатным для всех, кроме желающих сидеть в первых пяти рядах. С них брали по 25 копеек в пользу раненых воинов. [3]

Начало войны породило всплеск патриотических чувств, находивших выход как в культивировании ненависти и ксенофобии, так и в осознании своей солидарности с союзными нациями и благотворительности. В последствии первоначальная эйфория сменилась у большинства разочарованием и усталостью от войны, обвинением правительства и элиты в военных неудачах. Однако в русском обществе с самого начала войны были идейные течения, выступавшие, в оппозиции к большинству, против войны. Одни выступали против нее с религиозно-нравственных позиций, считая невозможным убивать людей в принципе. Это условные толстовцы. Например, на исходе первого военного 1914 года группа учащихся Тюменского реального училища выступила с прокламацией «Опомнитесь, люди-братья». «Совершается страшное дело. Сотни тысяч, миллионы людей как звери набросились друг на друга, направленные своими руководителями, по исполнению предписания которых они на пространстве почти всей Европы, забыв свои подобие и образ Божий, колют, режут, стреляют, ранят и добивают своих братьев, одаренных, как и они, способностью к любви, разумом, добротой, — говорилось там. Весь образованный мир в лице представителей всех умственных течений и всех политических партий, от самых правых до самых левых, до социалистов и анархистов включительно, дошел до такого невероятного ослепления, что называют эту ужасную человеческую бойню «Священной освободительной» войной и призывают людей положить свою жизнь… за что? За какие-то призрачные идеалы освобождения, забывая, что истинная свобода — только свобода внутренняя и что, наконец, никто не мешал правительствам дать до войны и без войны унижаемым ими народам хотя бы ту внешнюю свободу, которая теперь якобы завоевывается ценой преступного пролития моря крови… Опомнитесь же, братья-люди, опомнитесь сыны Божии… Вспомните божественную, святую заповедь Христа, обращенную к нам — и к русским, и к французам, и к немцам, и к сербам, и к англичанам, и к японцам — и ко всем, кто хранит образ его в сердце: «Заповедь новую даю Вам: да любите друг друга… Вы слышали, что сказано, — люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А я говорю Вам: любите врагов наших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас»… Мы, подписывая наше обращение, заявляем, что не на стороне войны, убийства и всякого насилия наши сердца и умы, а на стороне вечной Правды истины, которая в том, чтобы служить Христовой заповеди любви ко всем людям и оставаться верными Божеской заповеди: Не убий». [8]

С точки же зрения сторонников левых идей война была совершенно не нужна народу России, а нужно ему было политическое освобождение, т. е. демократизация власти и решение социальных проблем. Поэтому люди левых убеждений, особенно активисты РСДРП, выступали против участия в войне, поддержке правительства, но не из-за неприятия насилия, а из-за своей убежденности в первоочередной необходимости борьбы с властью. Появляется в это время и ставшая впоследствии реальностью идея перерастания войны с внешним врагом в гражданскую войну. Уже через год после начала войны члены одного из студенческих комитетов помощи раненым города Томска приняли такую резолюцию: «Находим, что война не может принести пользу России, и приносимые жертвы являются напрасными. Мы присоединяемся к мнению некоторых членов Государственной думы и наших московских товарищей и требуем: 1) амнистии по всем политическим делам; 2) полного равноправия всех национальностей; 3) создания министерства, облеченного общественным доверием». [8] Иными словами, нужнее преобразования и политическая амнистия, а не продолжение войны. И это писали участники одного из благотворительных комитетов, возникших на волне первоначального патриотического воодушевления. Как же изменились настроения русских людей уже к концу 1915 года!

Таким образом, можно выделить три типа реакции русского общества на вступление России в Первую Мировую войну. Прежде всего, это восторженное восхваление войны и царского правительства с весьма энергичной ненавистью ко всем чужим, особенно к этническим немцам. Это деятельная поддержка правительства с осознанием общности судьбы стран-союзниц. Наконец, это отрицание какой-либо значимости и оправданности войны и желание решить в первую очередь внутренние российские политические проблемы. В последнем случае война представлялась временем, благоприятным либо для свержения существующей власти, либо для постановки перед ней вопроса о реформах. Со временем господствующим настроением в русском обществе стало неприятие правящего режима, смешанное с усталостью и разочарованием.

 

Литература:

 

  1.    Акмолинские областные ведомости (часть неофициальная). № 162 Утренний выпуск 16 октября 1914 г.
  2.    Акмолинские областные ведомости (часть неофициальная). № 178 Утренний выпуск 24 октября 1914 г.
  3.    Акмолинские областные ведомости (часть неофициальная). № 281 Вечерний выпуск 14 декабря 1914 г.
  4.    Голос русского». № 23(360) 24 июля 1914 г.
  5.    «Голос русского». № 39(376) 24 ноября 1914 г.
  6.    «Русское знамя». № 164 22 июля 2014 г.
  7.    «Русское знамя». № 166 24 июля 2014 г.
  8.    Ищенко О. В. Антивоенные настроения российских студентов и учащихся как проявление протеста против политики государства в годы Первой мировой войны. // InternationalJournalofRussianstudies (IJORS). 2014 г. № 1. [электронный ресурс]URL: http://www.ijors.net/issue3_1_2014/articles/ishchenko.html. (Дата обращения: 26.01.2016).

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle