Библиографическое описание:

Бабаева А. А. Образ автора в романе Дины Рубиной «На солнечной стороне улицы» // Молодой ученый. — 2016. — №3. — С. 1067-1069.



 

Одним из ярких литературных событий 2006 года стал роман Дины Рубиной «На солнечной стороне улицы». Это роман о городе ее детства, солнечном и цветном Ташкенте. Роман писался на протяжении 26 лет и вобрал в себя основные мотивы творчества писательницы. По фабуле он вполне прозрачен, автор ничего от читателя не прячет. Более того, на первой странице — «конспект событий», краткое содержание большой части книги. Интересно было бы проследить, как представлен образ автора в романе. Образ автора в романе представлен трехуровневой структурой:

1) Автор биографический.

Автор реальный, биографический — это человек, «наделенный паспортными данными (возраст, пол, социальное положение, национальность) и обладающий определенным складом личности, который выражает себя в тех или иных навыках социально-бытового общежития» [1, 15]. При этом, как отмечает Бахтин, «образ автора» почти сливается с образом реального человека». В романе он представлен образом Дины: «- А у нас гости! — сказала Лилька и пропрыгала на одной ноге до шестого, там повернулась, подпрыгнула и, расставив ноги по обоим классам, остановилась, — Ее Динкой зовут, как нашу собаку». Этот образ имеет свою судьбу, свой характер: «Непреклонно мое лицо на фотографиях тех лет... Беззащитный и одновременно вызывающий взгляд, угловатые скулы, слишком густые, мальчуковые брови: изнуряющий и неостановимый бег взапуски остервенелых хромосом, — жалкое существо, угнетенное служением прекрасному искусству, будь оно проклято... Кроме того, я была скверной ученицей, и многие учителя натягивали мне лицемерную тройку только из корпоративного сострадания к маме, авторитет которой в педагогическом мире города Ташкента был очень высок». События, которые связаны с биографическим автором, перекликаются с главной героиней романа — Верой Щегловой: «В это время неподалеку остановился велосипед. Верзила с конопатой, от разной спелости на ней прыщей, физиономией наклонил руль, и с багажника соскочила девочка, повыше меня, очень худая, со странным, по- взрослому оценивающим, взглядом из-под припухших век...Я заворожено следила за ленивой игрой ее пальцев с моей лентой и вдруг сказала: — Возьми ее себе! — чувствуя катастрофическую жалость к уходящему сокровищу...» Вера и Дина не просто знакомы — они неоднократно сталкиваются в разных временных и географических точках, являясь своеобразным alteregoдруг друга (одну ждет успех в литературе, другую — в живописи, одна уезжает в Израиль, другая — с мужем в Америку), но все же они идут по жизни порознь, разделенные жаркими улицами узбекской столицы: «С этой девочкой я потом не раз сталкивалась в самых неожиданных местах. Например, на концерте фортепианной музыки в Республиканской публичной библиотеке.»...

2) Автор-повествователь.

Н. Д. Тамарченко дает следующее определение термину повествователь: «Повествователь — тот, кто сообщает читателю о событиях и поступках персонажей, фиксирует ход времени, изображает облик действующих лиц и обстановку действия, анализирует внутреннее состояние героя и мотивы его сказала поведения, характеризует его человеческий тип. Повествователь — не лицо, а функция».

В романе автор-повествователь не персонифицирован, не участвует в событиях, рассказывает о судьбе главных героев, имеет свои суждения, комментирования, оценку: «- Значит, вот так: судиться и сволочиться с тобой я не буду... Не хочешь жить нормально — давай размениваться.-Еще чего! — мать возбужденно улыбалась. — Я не для того квартиру зарабатывала, чтоб по ветру ее размотать! О том, как она зарабатывала эту квартиру, до сих пор ходили легенды в жилищном отделе горсовета».

3) Автор-творец.

Автор-творец (конципированный автор, по Б.Корману): «Автор как некий взгляд на действительность, выражением которого является все произведение» [2, 9]. Автор-творец в текст не входит, он «вненаходим» в нем (выражение М.Бахтина). Следовательно, проявлению и выражению авторской позиции в романе служат следующие аспекты:

  1.              Выбор названия произведения:

Хватай свой плащ, свою кепку,

Оставь свои печали у порога...

Жизнь может быть так сладка

На солнечной стороне улицы! -

Слова из старой джазовой композиции Дж Мак-Хью послужили названием романа. Джазовая мелодия, возникающая ассоциативно, вовсе не случайна, она сопряжена с манерой рубинского почерка, заключающегося в умении мгновенно сменить тональность.

  1.              Выбор эпиграфов.
  2.              Письма и голоса ташкентцев: «Вы сказали, что собираете воспоминания бывших ташкентцев, как вы выразились — «голоса унесенных ветром» — ну, и я обрадовался.... Рынки, конечно, помню... Алайский рынок, знаменитый... это был какой-то...Вавилон! Вот уж действительно где смешались языки-наречья, пот; слезы, тряпье, тазы; ослы, арбы, люди.»...
  3.              Посвящение родителям:

«... Мам, а ты послевоенный Ташкент хорошо помнишь?

— Спрашиваешь!

—... а как одевались, что было в моде, прически, танцы-шманцы?

— А как же, помню, конечно! В те годы вся жизнь в Ташкенте проходила на улице. Особенно по вечерам, особенно в теплое время года... Неторопливо так прогуливались по центральной, Карла Маркса, пары и компании; мужчины выходили в льняных белых брюках-клеш, дамы — под китайскими зонтиками…»

  1.              Выражение благодарности Ташкенту: «Мне часто Ташкент снится: платаны, карагачи, тополя... воздух его, вкусная вода... Светает, смеркается... Это плохо, когда человеческая память переживает память города, да еще такого обаятельного и милосердного города, каким был Ташкент, который всех нас берег и хранил, а вот мы его — не сохранили.»

Таким образом, Дина Рубина, выступив истинным новатором, представила в романе образ автора как объемную, неоднозначную, сложную категорию.

«На солнечной стороне улицы” — это, скорее, путешествие к себе — такое, в поисках утраченного города, я бы сказала. В поисках утраченного места, в поисках утраченной юности, в поисках утраченного города, потому что мой город — это был Ташкент, это была замечательная цивилизация. Цивилизация, которая ушла на дно, как ушла на дно Атлантида. И я, как ныряльщик, сейчас ныряю и достаю обломки этой цивилизации, потому что мне кажется, что только в моих силах, вернее, в силах человека, который там вырос и жил, сохранить какие-то остатки этой цивилизации, чтобы она не пропала совсем. Все писатели в известной мере автобиографичны, но для того, чтобы этот роман держал читателя и заставлял его идти по этому роману, по улочкам, тупичкам и площадям этого давно ушедшего города, я придумала, конечно, некую историю, достаточно завораживающую, достаточно сильную, достаточно держащую внимание» (из интервью Д. Рубиной радио «Культура»).

Читая роман, обрастаешь, как виноградными лозами и сам того не замечая, десятками ярких деталек. Круглые камешки вместо туалетной бумаги; цена за «это самое», написанная на подошвах туфель закинувших ногу на ногу проституток; родительские часы, годами хранящиеся за щекой сироты-беспризорника…

Вся эта круговерть объединена и связана историей художницы Веры Щегловой, главной, после автора, героиней книги, чьи картины — своеобразное хранилище городских персонажей и их судеб.

…особенно он застрял на небольшой картине, где обнаженная черноволосая женщина полулежала в окружении целой стаи невиданных, экзотической окраски, поющих птиц, заворожено уставившись в низ своего живота, откуда вылуплялась очередная птица, — еще один голос, еще одна трель в этом райском хоре… По всему холсту в оперениях птиц, в неподвижных, искаженных вожделением, лицах-масках мужчин на заднем плане — разгорались пожары синего, оранжевого, зеленого и лазурного… И угасая, пеплом отзывались в фоне картины. Этот контраст создавал необычайное энергетическое напряжение…

— Она… поет? — вдруг спросил Дитер, сидя на корточках, снизу вверх глядя на Веру. — Я чувствую музыку… Не знаю, как сказать…

— Да, — Вера кивнула. — Это «Поющая библиотекарша».

Читать роман Рубиной ОЧЕНЬ нужно. В нем есть то настоящее, ради чего вообще стоит читать романы, — передающееся от сердца к сердцу, живое, щемящее и щенячье.

 

Литература:

 

  1.      Скобелев В. Поэтика рассказа. — Воронеж, 1982.
  2.      Корман Б. Изучение текста художественного произведения. — Москва, 1972,
  3.      Рубина Д. На солнечной стороне улицы // Эксмо. — Москва, 2008.
  4.      Черняк М. А. Отечественная проза XXI века: предварительные итоги первого десятилетия. — Санкт-Петербург-Москва // Сага — Форум. 2009. — С. 95.
  5.      http://newslab.ru/article/195062

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle