Библиографическое описание:

Дёмин А. В. Возрастные особенности качества жизни пожилых женщин, проживающих на Европейском Севере России // Молодой ученый. — 2015. — №23. — С. 331-336.

Исследования связанного со здоровьем качества жизни (КЖ) у людей пожилого и старческого возраста являются одним из необходимых условий медико-социальной работы с данной категорией граждан, поскольку позволяют определить уровень оказания им медицинской и социальной помощи с учетом индивидуальных особенностей и прогнозировать степень продолжительности их жизни [3]. В настоящее время хорошо известно, что после 64 лет происходит снижение КЖ [8, 18, 19], однако в отечественной литературе отсутствуют данные о параметрах этих изменений, особенно у людей, проживающих в северных регионах России [6]. Поэтому цель данной работы заключалась в выявлении возрастных особенностей КЖ, при помощи опросника SF–36v2, у женщин 55–74 лет, проживающих на Европейском Севере России.

Материалы и методы исследования. В исследовании участвовали 1000 женщин в возрасте 55–74 лет (средний возраст — 64,9±5,2 года), проживающих в трех городах (Архангельске, Северодвинске, Новодвинске; 75 % от общего числа обследованных) и 19 сельских населенных пунктах четырех районов (Приморского, Холмогорского, Плесецкого, Пинежского) Архангельской области. В рассматриваемую ВГ не были включены женщины, находящиеся на учете в психоневрологических диспансерах, постоянно проживающие в социальных учреждениях стационарного типа, имеющие в анамнезе инсульты, деменцию, онкологические заболевания, 1-ю и 2-ю группы инвалидности, пожилые женщины, чья прошлая трудовая деятельность была связана с опасными производствами или материалами, а также со стажем проживания на Севере менее 30 лет.

Для оценки КЖ использовался опросник SF–36v2. Модель, лежащая в основе конструкции шкал и суммарных измерений данного опросника, имеет три уровня: 1) 36 пунктов (вопросов); 2) 8 шкал, при этом каждый пункт включен только в одну шкалу; 3) 2 суммарных измерения, которыми объединяются шкалы.

Анализ КЖ проводился по следующим шкалам:

1.                  Общее состояние здоровья (General Health — GH) — оценка человеком своего состояния здоровья в настоящий момент или за последнее время, а также сопротивляемости болезням, перспективы лечения. Чем выше данный показатель, тем лучше общее состояние здоровья респондента. Низкие показатели по данной шкале свидетельствуют об ухудшении состояния здоровья обследуемого, развитии его заболевания и о повышении риска преждевременного (ускоренного) старения.

2.                  Физическое функционирование (Physical Functioning — PF). Эта шкала отражает, в какой степени физическое состояние ограничивает выполнение физических нагрузок (самообслуживание, ходьба, подъем по лестнице, перенос тяжестей и т. п.), а также переносимость значительных физических нагрузок. Низкие баллы по данной шкале свидетельствуют о том, что физическая активность обследуемого значительно ограничивается состоянием его здоровья.

3.                  Ролевое функционирование, обусловленное физическим состоянием (Role-Physical Functioning — RP). Определяется влияние физического состояния на повседневную жизнедеятельность человека (работу, выполнение повседневной деятельности), т. е. характеризуется степень ограничения выполнения работы или повседневных обязанностей теми проблемами, которые связаны со здоровьем. Низкие показатели говорят о том, что повседневная деятельность значительно ограничена физическим состоянием здоровья обследуемого.

4.                  Ролевое функционирование, обусловленное эмоциональным состоянием (Role-Emotional — RE). Шкала позволяет дать оценку тому, в какой степени эмоциональное состояние мешает выполнению работы или другой повседневной деятельности респондента или пациента: насколько увеличиваются затраты времени, уменьшается объем работы, снижается ее качество и т. п. Низкие значения по данной шкале у обследуемого интерпретируются как ограничение в выполнении повседневной работы, обусловленное ухудшением эмоционального состояния, что особенно важно с увеличением календарного возраста (КВ).

5.                  Социальное функционирование (Social Functioning — SF). Оценивается удовлетворенность уровнем социальной активности (общением, проведением времени с друзьями, семьей, соседями, в коллективе) и выясняется, насколько физическое или эмоциональное состояние респондента или пациента их ограничивает. Низкие баллы указывают на ограничение социальных контактов, снижение уровня социальной деятельности и общения в связи с ухудшением физического и эмоционального состояния обследуемого за последние четыре недели.

6.                  Интенсивность боли (Bodily Pain — BP). По данной шкале определяется интенсивность болевого синдрома и его влияние на способность человека заниматься повседневной деятельностью, включая работу по дому и вне дома, в течение последнего месяца. Снижение показателей по данной шкале свидетельствует о том, что боль значительно ограничивает повседневную активность обследуемого.

7.                  Жизненная активность (Vitality — VT). Определяется, как ощущает себя человек: полным сил и энергии или, напротив, обессилевшим, усталым, разбитым. Снижение показателя по данной шкале свидетельствует об утомлении обследуемого, снижении у него жизненной активности.

8.                  Психическое здоровье (Mental Health — MH). Эта шкала характеризует настроение человека, наличие депрессии, тревоги, общий показатель положительных эмоций. Низкие показатели указывают на наличие у обследуемого депрессивных, тревожных переживаний, психического неблагополучия.

По полученным значениям шкал, которые варьировались от 0 до 100 баллов, произвели вычисления Z-значений для каждой шкалы. Они были получены из средних значений и стандартных отклонений шкал опросника у обследованного взрослого населения США. Физический компонент (Physical Component Summary — PCS) и психологический компонент (Mental Component Summary — MCS) связанного со здоровьем КЖ также вычислялись по формулам, полученным из анализа шкал опросника взрослого населения США. Для стандартизации значений каждой шкалы и двух суммарных объединений данных шкал было выбрано значение 50 баллов, которое соответствует должному уровню показателей КЖ взрослого человека, необходимому ему для нормальной жизнедеятельности, и одинаковое стандартное отклонение, равное 10. Такой подход к расчетам облегчает работу и повышает эффективность оценки связанного со здоровьем КЖ [19].

На основании результатов наших исследований КЖ мы пришли к выводу о необходимости расчета общего показателя связанного со здоровьем КЖ (Health Status Summary — HSS),который можно использовать при общей оценке и прогнозировании изменений КЖ у пожилых людей и процесса их успешного старения. Данный показатель рассчитывался как среднее значение стандартизированных показателей 8 шкал опросника [3].

Статистическая обработка полученных данных производилась с использованием компьютерной программы «SPSS 22». В связи c тем, что не во всех выборках обнаружено нормальное распределение показателей, параметры по группам оценивались и представлены медианой (Ме) и процентильным (квартильным) интервалом 25–75 (Q1–Q3). Для сравнения групп и исследования связей использовались непараметрические методы (тест Манна–Уитни для сравнения двух независимых выборок). Пороговый уровень статистической значимости соответствовал значению критерия р ≤ 0,05.

Результаты исследования. Анализ возрастных особенностей КЖ обследованных обнаружил (табл. 1), что в ВГ 55–64 года медианы шкал GH, RP, SF, MH, MCS и HSS находились ниже, а медианы шкал PF, RE, BP, VT и PCS — выше 50 баллов. В ВГ 65–74 года медианы шкал GH, PF, RP, RE, SF, MH, PCS, MCS и HSS были ниже, а медианы шкал BP и VT — выше 50 баллов. Таким образом, обозначены критические уровни, повышающие риск дальнейшего ухудшения КЖ у женщин двух ВГ. Кроме того, установлено, что доля женщин в ВГ 65–74 года, имеющих параметры связанного со здоровьем КЖ на должном уровне и выше, значительно меньше, чем в ВГ 55–64 года.

 

Таблица 1

Возрастные особенности показателей КЖ женщин 55–74 лет

Показатели

ВГ 55–64 лет

n = 500

ВГ 65–74 лет

n = 500

Уровень статистической значимости (p)

Me (Q1–Q3)

Me (Q1–Q3)

КВ, лет

60 (58–63)

69 (67–72)

< 0,001

GH, баллы

42,4 (37,7–48,2)

40,1 (35,3–44,8)

< 0,001

PF, баллы

50,7 (46,5–54,9)

46,5 (40,2–52,8)

< 0,001

RP, баллы

47,1 (37,3–56,8)

47,1 (27,5–56,8)

0,001

RE, баллы

55,8 (25,1–55,9)

40,5 (25,1–55,9)

0,004

SF, баллы

45,9 (35,0–51,6)

40,7 (35,0–51,6)

0,004

BP, баллы

51,1 (41,4–62,1)

51,1 (37,6–61,6)

0,085

VT, баллы

53,3 (48,3–58,3)

50,8 (45,8–55,8)

0,001

MH, баллы

46,1 (39,3–50,6)

43,8 (37,0–50,6)

0,026

PCS, баллы

50,6 (43,7–55,2)

46,2 (39,5–52,8)

< 0,001

MCS, баллы

44,5 (36,3–52,2)

44,0 (33,9–50,0)

0,038

HSS, баллы

47,4 (40,5–51,8)

44,7 (37,4–50,3)

< 0,001

 

Выявлено, что все показатели шкалы GH у женщин в ВГ 65–74 года ниже, чем у женщин в ВГ 55–64 года (статистика U Манна–Уитни = 99007; р < 0,001), что указывает на ухудшение после 64 лет общего состояния здоровья. При характеристике шкалы PF установлено, что у женщин в ВГ 55–64 года все ее показатели были выше, чем у обследованных 65–74 года (статистика U Манна–Уитни = 87779; р < 0,001). Это указывает на снижение физического функционирования, которое будет негативно отражаться на активности повседневной жизни.

Анализ шкалы RP выявил, что его медиана и первый квартиль у женщин в ВГ 65–74 года были ниже, чем у женщин в ВГ 55–64 года (статистика U Манна–Уитни = 103455; р = 0,001). Таким образом, в возрасте 65 лет и старше не только происходит снижение ролевого физического функционирования, но и существует риск его значительного ухудшения. Все это будет негативно отражаться на продуктивной деятельности, уменьшая возможность трудовой деятельности для женщин после 64 лет.

Выявлено, что медиана шкалы RE в ВГ женщин 55–64 лет была больше, чем у женщин ВГ 65–74 года (статистика U Манна–Уитни = 109637,5; р = 0,004). При этом установлено, что первые квартили данной шкалы в обеих группах были одинаковые. Полученные результаты указывают на то, что при снижении у женщин 65 лет и старше эмоционального функционирования существует риск его значительного ухудшения даже в возрасте 55–64 лет. Это позволяет определить основные направления социально-психологической работы с пожилыми людьми.

Установлено, что медиана шкалы SF у женщин в ВГ 65–74 года была ниже, чем в ВГ 55–64 года (статистика U Манна–Уитни = 109120,5; р = 0,004). Кроме того, первые квартили данной шкалы в обеих группах были одинаковые. Таким образом, у женщин после 64 лет на фоне прекращения трудовой деятельности, физиологических и психоэмоциональных изменений, проблем со здоровьем будет ухудшаться их социальное функционирование, повышаться риск добровольной социальной изоляции. Однако существует также риск значительного снижения данного параметра и в возрасте 55–64 лет, что, по-видимому, будет снижать заинтересованность пенсионеров, проживающих на Европейском Севере России, в продолжении трудовой деятельности после 54 лет, тем самым оказывая негативное влияние на их продуктивное старение.

Сравнительный анализ возрастных особенностей КЖ при помощи опросника SF–36v2 не выявил различия между показателями шкалы BP в данных ВГ. Медианы шкалы в обеих группах имели одинаковое значение и были больше 50 баллов. Это позволяет рассматривать шкалу интенсивности боли как один из важнейших параметров, определяющих продолжительность жизни и процесс успешного старения у женщин после 64 лет.

При характеристике шкалы VT у обследованных лиц обнаружено, что все ее показатели были выше у женщин в ВГ 55–64 года по сравнению с ВГ 65–74 лет (статистика U Манна–Уитни = 103947,5; р = 0,001). Кроме того, в обеих группах медианы данной шкалы были больше 50 баллов. Из этого следует, что у женщин после 64 лет наблюдаются изменения параметров жизненной активности, которая, так же как и интенсивность боли, определяет процесс успешного старения женщин 65 лет и старше.

Установлено, что медиана и первый квартиль шкалы MH у женщин 65–74 лет были ниже, чем в ВГ 55–64 года (статистика U Манна–Уитни = 11794; р = 0,026). Полученные результаты указывают на ухудшение после 64 лет психического здоровья.

При анализе PCS установлено, что все показатели у женщин в ВГ 55–64 года были выше, чем у женщин в ВГ 65–74 года (статистика U Манна–Уитни = 94482; р < 0,001). Установлено снижение физического компонента КЖ у женщин после 64 лет.

Выявлено, что все показатели MCS у женщин 65–74 лет были ниже, чем у женщин 55–64 лет (статистика U Манна–Уитни = 112470; р = 0,038). Это позволяет говорить о негативной динамике психологического компонента КЖ, определяющего общее состояние и высокий риск развития психоэмоциональных проблем и заболеваний у женщин после 64 лет.

Все показатели HSS у женщин 55–64 лет были выше, чем у женщин 65–74 лет (статистика U Манна–Уитни = 100480; р < 0,001). При этом медианы данных параметров в обеих группах были ниже 50 баллов. Полученные данные еще раз доказывают снижение КЖ у женщин после 64 лет [8, 18, 19]. Обнаружены параметры этих изменений. Для большинства пожилых женщин в обеих группах общий показатель КЖ по опроснику SF–36v2 находился ниже должного уровня, недостаточного для нормальной жизнедеятельности и успешного старения. Это обосновывает необходимость мероприятий, направленных на повышение параметров связанного со здоровьем КЖ у женщин в пожилом возрасте.

Обсуждение результатов. Анализ шкалы общего состояния здоровья выявил значительное снижение показателей у женщин после 64 лет. Это позволяет прогнозировать риск дальнейшего ухудшения общего состояния здоровья у обследованных лиц, снижение адаптационных возможностей организма и его функциональных систем, а также риск увеличения их биологического возраста. Полученные результаты подтверждают необходимость создания в нашей стране программ, направленных на профилактику возрастных патологий и ускоренного старения у людей пожилого возраста, и особенно проживающих на Европейском Севере России [3], что будет благоприятно сказываться на продолжительности и качестве их жизни.

Известно, что показатели шкал общего состояния здоровья, физического и ролевого физического функционирования, интенсивности боли и общего физического компонента КЖ у людей 65 лет и старше напрямую связаны с их физической активностью [11], сохранение которой на должном (или высоком) уровне в пожилом возрасте способствует продолжению трудовой деятельности на пенсии и является одним из важных показателей, определяющих процесс их успешного старения [12, 18]. Установлено, что у женщин после 64 лет происходит снижение показателей физического функционирования, что будет негативно отражаться на их физической активности, и процессе успешного старения. Известно, что снижение физической активности оказывает негативное влияние на функцию постуральной стабильности и повышает риск падений [17], которые, как известно, являются серьезной проблемой для людей 65 лет и старше [2], негативно отражаясь на качестве их жизни [6]. Контроль шкалы физического функционирования в мониторинге КЖ пожилых лиц позволит прогнозировать снижение активности повседневной жизни, а также риск падений. Повышение показателей данной шкалы, так же как и шкалы ролевого физического функционирования, невозможно без создания и повсеместного внедрения физкультурно-оздоровительных программ для пожилых людей, особенно старше 64 лет. Этим обосновывается необходимость развития геронтологической физической культуры как комплекса физкультурно-оздоровительных мер, направленных на реабилитацию и адаптацию к возрастным и социальным изменениям у людей в пожилом и старческом возрасте, преодоление барьеров, препятствующих процессу их успешного старения. Кроме того, повышение шкал физического и ролевого физического функционирования у женщин 65–74 лет будет оказывать положительное влияние на их продуктивное старение.

В настоящее время хорошо известно, что выраженные изменения психоэмоционального состояния, наблюдаемые у женщин после 64 лет [8, 18], также негативно отражаются на процессах их успешного старения. Однако результаты исследования показали, что в ВГ 55–64 года также существует риск значительного ухудшения ролевого эмоционального функционирования. Это может быть как следствием прекращения трудовой деятельности и выхода на пенсию в 55 лет, так и следствием ранних психоэмоциональных изменений связанных с проживанием в условиях Севера [4]. Необходимы исследования, направленные на выявление особенностей эмоционального старения у пожилых людей, проживающих на Европейском Севере России.

A. Fiske с соавторами отмечает, что развитие тревожных и депрессивных состояний у людей в пожилом возрасте значительно влияет на их социальное функционирование, повышает риск инвалидизации и даже преждевременной смертности [10]. Установлено значительное снижение показателей шкалы социального функционирования и психического здоровья у женщин после 64 лет, что позволяет определить основные задачи социально-психологической работы с данной категорией лиц. Известно, что снижение когнитивных функций у людей пожилого возраста также является одним из факторов изменений социального функционирования, повышающим риск добровольной социальной изоляции [14]. Можно предположить, что у женщин в ВГ 65–74 года снижение социального функционирования и психического здоровья связано не только с ухудшением психоэмоционального состояния, но и с когнитивными изменениями. Существуют данные о том, что мероприятия, направленные на сохранение и предупреждение ранних изменений когнитивных функций, оказывают положительное влияние на компоненты связанного со здоровьем КЖ, в том числе на физическое ролевое, социальное и ролевое эмоциональное функционирование, а также психическое здоровье [8, 13, 18]. Этим обосновывается необходимость профилактики ранних когнитивных нарушений у пенсионеров как фактора активного долголетия, оказывающего положительное влияние на процесс их успешного старения.

Некоторые авторы отмечают, что продолжение трудовой деятельности после 64 лет, а также высокая социальная активность после выхода на пенсию является одним из необходимых условий процесса успешного старения и продолжительность жизни [13]. Полученные данные подтверждают необходимость разработки социальных программ, направленных на посттрудовую реабилитацию и социализацию пожилых лиц, прекращающих свою трудовую деятельность, а также программ по созданию рабочих мест для пенсионеров, которые желают продолжить работать. От реализации данных программ будет зависеть социально-экономическое благополучие пожилых людей, продолжительность и качество их жизни [1].

Одинокое проживание, недавняя потеря супруга также приводят к ухудшению психического здоровья и дальнейшим изменениям социального функционирования женщин 65 лет и старше [9]. Полученные данные обосновывают необходимость создания социально-психологической программы, направленной на решение психоэмоциональных проблем пожилых людей, связанных с одиночеством или потерей близкого человека, что позволит снизить риск развития у них депрессивных и тревожных состояний, когнитивных изменений, инвалидизации и даже преждевременной смертности.

Анализ физического компонента КЖ выявил снижение показателей данной шкалы у женщин после 64 лет. Исследования показывают, что повышение значений физического компонента КЖ пожилых людей невозможно без совершенствования системы эффективного и качественного медицинского обеспечения данной категории граждан [15]. Эта мера также оказывает положительное влияние на все параметры связанного со здоровьем КЖ [16]. Полученные выводы еще раз обосновывают необходимость развития системы гериатрической помощи в нашей стране [5].

Выявлено значительное снижение психологического компонента КЖ женщин 65–74 лет, по сравнению с женщинами в возрасте 55–64 лет. Эти результаты подтверждают важность развития в России геронтопсихологии — научно-практической отрасли знаний, направленной на решение психоэмоциональных проблем, с которыми сталкиваются люди при старении. Необходимы исследования, направленные на оценку особенностей социального и психологического старения у лиц пожилого возраста. Сегодня неотъемлемой частью социальной работы с людьми 65 лет и старше должна стать социально-психологическая деятельность, которая позволит эффективнее преодолевать возрастные изменения и связанные с ними социальные трудности, физические ограничения, тем самым повысить удовлетворение социально-психологических потребностей, а также эффективность социальной адаптации, особенно после 64 лет.

На основании анализа возрастных особенностей КЖ выявлено не только значительное снижение связанного со здоровьем КЖ, но и риск его дальнейшего ухудшения у женщин в ВГ 65–74 лет. Известно, что поддержания показателей КЖ на должном уровне и выше у пожилых людей будут положительно влиять на эффективность лечения и реабилитации [8, 13, 18]. Таким образом, лечебные и реабилитационные мероприятия для женщин старше 64 лет могут не дать желаемого результата без процедур, направленных на повышение всех параметров связанного со здоровьем КЖ, что также будет положительно сказываться на продолжительности их жизни и процессе успешного старения.

Увеличение средней продолжительности жизни до 75 лет к 2020 году — актуальная задача, стоящая перед современным российским обществом [7]. Однако данные исследования свидетельствуют о том, что этот процесс на Европейском Севере России окажется малоэффективным без мероприятий, направленных на улучшение КЖ пенсионеров, особенно 65 лет и старше. Это определяет приоритетные направления медико-социальной работы с пожилыми людьми. Таким образом, мониторинг КЖ населения нашей страны должен стать важнейшим инструментом социального и политического менеджмента.

 

Литература:

 

1.                  Дёмин А. В. Грибанов А. В. Особенности постурального баланса у работающих и неработающих пожилых мужчин // Врач-Аспирант. 2013. № 1(56). С. 34–39.

2.                  Дёмин А. В. Особенности постуральной нестабильности у мужчин 65–89 лет (эпидемиологический анализ) // Журнал научных публикаций аспирантов и докторантов. 2010. № 8. С. 111–114.

3.                  Дёмин А. В. Популяционные показатели качества жизни женщин 65–74 лет, проживающих на Европейском Севере России // Молодой ученый. 2015. № 21. С. 261–268.

4.                  Капустенская Ж. И., Зайцева О. И., Дворяшина Е. М., Зайцева Ж. Г. Особенности пожилых мигрантов с Севера в зависимости от типа личности // Сибирский медицинский журнал. 2011. Том 105, № 6. С.81–82.

5.                  Куницына Н. М., Прощаев К. И., Ильницкий А. Н., Юдина Е. В. Гериатрическая помощь в условиях государственного и коммерческого здравоохранения. Белгород: издательство НИУ «БелГУ», 2012. 132 с.

6.                  Мороз Т. П., Дёмин А. В., Волова А. А. Особенности качества жизни у женщин 75–89 лет с синдромом падений // Вестник Северного (Арктического) федерального университета. Серия «Медико-биологические науки». 2014. № 3. С. 57–62.

7.                  О стратегии развития России до 2020 года. Выступление Президента В. В. Путина на расширенном заседании Государственного совета «О стратегии развития России до 2020 года» 8 февраля 2008 года. М.: Издательство «Европа», 2008. 28 с.

8.                  Barr D. A. Health Disparities in the United States: Social Class, Race, Ethnicity, and Health second edition Edition, Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2014. 328 p.

9.                  Carr D., House J. S., Kessler R. C., Nesse R. M., Sonnega J., Wortman C. Marital quality and psychological adjustment to widowhood among older adults: a longitudinal analysis // The journals of gerontology. Series B, Psychological sciences and social sciences. 2000. Vol. 55, № 4. S197–S207.

10.              Fiske A., Wetherell J. L., Gatz M. Depression in older adults // Annual review of clinical psychology. 2009. Vol. 5. P. 363–389.

11.              Fitzpatrick S. E., Reddy S., Lommel T. S., Fischer J. G., Speer E. M., Stephens H., Park S., Johnson M. A. Physical activity and physical function improved following a community-based intervention in older adults in Georgia senior centers // Journal of nutrition in gerontology and geriatrics. 2008.             Vol. 27, № 1–2. P. 135–154.

12.              Hillsdon M. M., Brunner E. J., Guralnik J. M., Marmot M. G. Prospective study of physical activity and physical function in early old age // American journal of preventive medicine. 2005. Vol. 28, № 3. P. 245–250.

13.              Hooyman N. R., Kiyak H. A. Social Gerontology: A Multidisciplinary Perspective, 9th Edition. Boston: Allyn & Bacon, 2011. 816 p.

14.              Krueger K. R., Wilson R. S., Kamenetsky J. M., Barnes L. L., Bienias J. L., Bennett D. A. Social engagement and cognitive function in old age // Experimental aging research. 2009. Vol. 35, № 1. P. 45–60.

15.              Lam C. L., Fong D. Y., Chin W. Y., Lee P. W., Lam E. T., Lo Y. Y. Brief problem-solving treatment in primary care (PST-PC) was not more effective than placebo for elderly patients screened positive of psychological problems. // International journal of geriatric psychiatry. 2010. Vol. 25, № 10. P. 968–980.

16.              Lee M., Son J., Kim J., Yoon B. Individualized feedback-based virtual reality exercise improves older women's self-perceived health: a randomized controlled trial // Archives of gerontology and geriatrics. 2015. Vol. 61, № 2. P. 154–160.

17.              Lord S. R., Close C. T., Sherrington C., Menz H. B. Falls in Older People: Risk Factors and Strategies for Prevention. 2nd ed. Cambridge: Cambridge University Press, 2007. 408 p.

18.              Spirduso W. W., Francis K. L., MacRae P. G. Physical Dimensions of Aging. 2nd Edition. Champaign: Human Kinetics, 2005. 384 p.

19.              Ware J. E., Kosinski M., Bjorner J. B., Turner-Bowker D. M., Gandek B, Maruish M. E. User's manual for the SF–36v2 Health Survey. 2nd ed. Lincoln, RI: QualityMetric Incorporated, 2007. 309 p.

 

[1] Работа выполнена при поддержке гранта РГНФ 14–06–00780а.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle