Библиографическое описание:

Фортунатова В. А. Возможное и вероятное как основа развития эмоционального интеллекта в регистре мировой литературной классики // Молодой ученый. — 2015. — №22.1. — С. 4-6.



 

Чтение книг, ставшее социально-гуманитарной проблемой наших дней, требует разработки современной теории чтения и восприятия художественных текстов в обществе.

Сегодня чтение представляет собой стандартизированный программой процесс, на который слегка влияют высказывания в прессе или знакомых, то есть случайно-механическое действо с принудительным оттенком. В обществе распространилась повсеместная болезнь - литературная афаз`ия (утрата способности читать), которой сопутствуют исчезновение навыков рассказывать, вспоминать, ассоциировать одно с другим и еще разные необходимые генетические предпосылки для появления дара чтения.

Этот важный для человека дар, который ему оставили многие и многие предшествующие поколения, сегодня оказался практически полностью утрачен. В связи с этим обстоятельством возникает сложнейшая проблема обретения Дара слова и Дара чтения. И первый этап при решении названной проблемы связан с решением, что читать? Отбор материала имеет здесь принципиальное значение и привлекает к себе внимание самих писателей.

«Круг чтения» (1908) Л.Н.Толстого [2] представляет собой знаменитое произведение, имеющее не только религиозно-философский характер, но и методологическое значение. Писатель очертил свой «Круг» афоризмами людей, знавших толк в книге и понимавших роль Слова для развития человека.

Нарастание информации, обилие текстов, необходимость иметь их «под рукой» для справки – все это актуализирует проблему классики, то есть такого ядра в книжном пространстве, без которого чтение не будет иметь человекоформирующего значения. Однако не следует связывать эту ситуацию лишь с актуальным сознанием общественного сознания. Вспомним, как еще герой романа Н.Г.Чернышевского Рахметов говорил: «По каждому предмету капитальных сочинений очень немного; во всех остальных только повторяется, разжижается, портится то, что все гораздо полнее и яснее заключено в этих немногих сочинениях. Надобно читать только их; всякое другое чтение – только напрасная трата времени. Берем русскую беллетристику. Я говорю: прочитаю всего прежде Гоголя. В тысячах других повестей я уже вижу по пяти строкам с пяти разных страниц, что не найду ничего, кроме испорченного Гоголя, - зачем я стану их читать? » [5]..

Сам по себе отбор «нужных» для каждого человека книг еще не решает проблему классики как культуронесущей опоры. В ней должна появиться своя собственная теория об основах и методах ее воздействия – метатеория, порождающая самостоятельное пространство метаклассики, потенциальной литературы, не столько реальной, сколько возможной, то есть обновленной новыми смыслами, обогащенной другими знаниями, открывающей мир современных состояний и чувств.

Иными словами, речь идет о литературном поссибилизме, гуманитарной потенциологии, которая обычно при обращении к мировой и отечественной литературе не учитывается. Между тем потенциал всегда больше актуала. Используя лишь поверхностный слой усвоения текста, мы создаем литературу исчерпанных модальностей: действительное, необходимое, возможное оборачивается нереальным, ненужным и невозможным. Между тем человек в литературе проявляет себя, прежде всего, как возможность и тем самым дает другим проявить свои ресурсы. За историей литературного героя для читателей открываются горизонты, о которых современники не подозревают и не имеют ими воспользоваться, так что извлечь из классики могут крайне немногое, ибо неясен вектор поиска

Какова степень вероятности изменить такую ситуацию? Вероятность предстает в данном контексте как объединенные усилия всех, кто обеспокоен современным состоянием дел на гуманитарном фронте борьбы за человека. Это способно привести к изменению условий жизнеспособности классики, которая вновь должна учить, развивать, воодушевлять, восхищать, вызывать вдохновение и подражание.

Начинать надо с воспитания особого гуманитарного идеализма, сходного по своей природе с верой, но уже в литературные события, их логику, мотивацию поступков героев. Признание вероятности того, что то, о чем мы читаем, происходило на самом деле, может произойти с нами, или близкими нам людьми, открывает способность через книгу не только познавать прошлое, но и познавать будущее, то есть возможное, которое совместимо с нашим сегодняшним миром, постепенно его преобразует , потенцирует в этике, психологии, культуре, открывая все новые и новые возможности. Теория архетипов К.Г.Юнга в наши дни должна быть расширена концептуальной системой кенотипов, несущих в себе прообраз возможного и грядущего в настоящем.

Такая вера противоречит обычной житейской логике, особенно, когда читатель перегружен прагматизмом, обыденными заботами, сугубо рациональным взглядом на мир, не способен оторваться от их цепкого притяжения и , как следствие, не способен подняться над тем, что его окружает. Детски наивная вера в достоверность всего того, что происходит в Книге, не отрывает от реальности, но формирует эмоциональный интеллект.

Удивительно точно писал об этом Герман Гессе, так много уделявший внимания вопросам бытования книг среди своих читателей. «Со времени демократизации, - отмечает он, - произошло очень забавное и сбивающее с толку перемещение: главенство, ускользнув от жрецов и ученых, очутилось там, где на его пути уже нет преград, но где оно не может ни утвердиться законным образом, ни опереться на какой-либо авторитет. Ибо слой людей владеющих духом и письменностью, слой которому по видимости принадлежит главенство − ведь он формирует общественное мнение или хотя бы обнародует его лозунги, - этот слой не тождественен слою творческому» [1, с. 220].

Иными словами, литературу должны полюбить «верхи и низы»: сначала учителя, а потом их ученики, вначале родители, а за ними – их дети, в первую очередь начальники, а по их стопам - подчиненные. Чтение должно стать новой идеологией, но не классовой, социально-пролетарской, добытой революцией, а духовно-гуманитарной, осуществленной личными интеллектуальными усилиями каждого. Для этого пригоден весь регистр мировой классики, но начинать лучше со «святой русской литературы», сосредоточенной на главном и предметном [4, с. 185]. А из мирового наследия надо прежде всего отбирать произведения, сильно воздействующие на мир представлений читателя и совпадающие с эмоциональным фоном его времени. Вспомним только, какое яркое впечатление на современников произвели образы Овода и Павки Корчагина! Перегруженность идеологической интерпретацией замуровала книги, в которых появились эти герои, формирующие эстетические представления о человеческом подвиге. постмодернизм старательно подверг именно этот аспект высмеиванию и вытравливанию из жизни людей. Наше общество стало стесняться говорить о том, что на у него на душе. Современники больше говорят о погоде, чем о том, что заставляет переполняться их сердца.

Между тем повышение внутреннего эмоционального фона очень важно при построении характера. Греческое слово «характер» значит «клеймо» - знак мастера, который ставился внизу созданной им вазы. Его использует ученик Аристотеля Теофраст при описании психологических типов. Именно культурный геном современного характера способен с помощью классических произведений означает такой отпечаток, с которого начинается правильное развитие личности и ее дальнейший жизненный путь. Понятийное мышление в соединении с впечатлением или образом способно создать мыслекод классического творения в тесной соотнесенностью с ментальным кодом читателя, окружить его эмоционально-смысловым комплексом, защищающим сохранность эмоционального интеллекта.

Итак, выбор, эмоция, всеобщность – эти побуждения способны изменить духовно-гуманитарную ситуацию наших дней, но за ними должны стоять усилия посредников-специалистов. Методология обучения чтению страдает сегодня культом наглядности, желанием представить истину напрямую, сделать ее визуально доступной, упрощающей словесный текст.

Образование сосредотачивается на профессиональной ориентации в ущерб целевому образу в ущерб личностному развитию, из которого выхолащивается созидательная энергия [3, с.231]. При обучении чтению следует максимально избегать «озвучивания», прямого пересказа сюжета, фабульного действия, при котором «псевдоинтерпретатор» замещает собой автора-художника. Сегодня необходим эвристический диалог с текстом, при котором возникают вопросы о прочитанном, свои мысли, добытые трудом чтения, вступающие в конфликт со смыслами – вирусами, которые индуцируются откуда угодно. На этой основе появляется духовный продукт этого процесса. Его качество обусловлено прочитанным и усвоенным, и он же создает прочный фундамент для развития на индивидуальном и коллективном уровне. С «помощью» активного читателя прерванный диалог в классике восстанавливается усилиями самих классиков, объединяющихся в творческий союз для сближения людей [6].

 

Литература:

  1.                Гессе Герман. Пять эссе о книгах и читателях// Иностранная литература. №10, 2004. 210-231 с. С.220.
  2.                Толстой Л.Н. Круг чтения. М. 2004. Изд-во Рипол классик. − 802 с.
  3.                Фортунатова В.А. Образовательная игра как метафора и технология: философско-гуманитарный аспект // Вестник Нижегородского университета им. Н.И.Лобачевского. Серия: Социальные науки. №3(39).- Н.Новгород:Изд-во ННГУ им. Н.И.Лобачевского, 2015 – 268 с.
  4.                Фортунатова В.А. Самовозрастание логоса как состояние современной культуры //Вестник Нижегородского университета им. Н.И.Лобачевского, №1.Часть 3.2012. – С. 184-189.
  5.                Чернышевский Н.Г.Что делать? Л.: Наука, 1975. – С.83. – 155с.
  6.                Freise M., Fortunatov A.N., Fortunatov N.M., Fortunatova W.A. Vom abbrechenden Dialog mit den Klassikern zum Dialog unter Klassikern. GoetheundPuskin // Poetica 46( 2014), Heft 3-4, S.331-357.
Основные термины: эмоционального интеллекта, проблему классики, мировой литературной классики, Фортунатова В.А, развития эмоционального интеллекта, регистр мировой классики, условий жизнеспособности классики, появления дара чтения, Нижегородского университета, поверхностный слой усвоения, проблема обретения Дара, сохранность эмоционального интеллекта, Развитие эмоционального интеллекта, современной теории чтения, Детски наивная вера, ставшее социально-гуманитарной проблемой, предмету капитальных сочинений, необходимые генетические предпосылки, стандартизированный программой процесс, добытые трудом чтения

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle